Страшно исчезнуть — хочется оставить след. Что-то весомое, вечное. Возможно ли это? Мир стал супермаркетом, вещи — одноразовыми, люди — потребителями. Главная наша способность — покупательная. Почти каждый мечтает развить ее в талант. Чтобы позволить себе ещё болше. Ежегодно человечество производит больше 2 млрд тонн отходов. Кажется, мы оставляем после себя только мусор. Ирония в том, что он — навсегда.

Я сделала обобщенный «портрет потребителя», в качестве метафоры используя мусор героев. Сначала я фотографировала сам мусор и изготавливала из снимков маски. Потом — снимала героев в масках и разговаривала с ними о консьюмеризме, экологической повестке в России и мусорной проблеме. Вообще, проблема ли это?

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц
Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Данила, 16

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Полиэтиленовые пакеты, вспененный полистирол, фольгированный пластик, тетрапаки, термопленка, зеленое стекло, металлическая крышка, полипропиленовые упаковки, полиэтилен высокой плотности, салфетка, немаркированный пластик, хлопковое волокно, кусочек мороженого

Я бы мог поучаствовать в акции Fridays For Future [школьные забастовки за климат, проходящие по всему миру — прим.], но для мне важнее агитировать к более рациональному потреблению своих знакомых. Меня волнует невероятное количество пластика, которого становится все больше и больше. Я не знал раньше, что есть целый остров мусора в океане. И что микропластик проникает в среду обитания — мы сами уже им питаемся. Если человек действительно считает себя хозяином природы, он наоборот должен ко всему относиться ответственно.

Мы в семье производим очень много мусора. Отец тоже это заметил и поддержал мою инициативу собирать пластиковые бутылки отдельно, чтобы сдавать на переработку. Но сам этого не делает.

Я хожу в секонды и ношу одежду долго. Еще в семье давно заведено, что ненужные вещи мы отдаем. Это редкость, чтобы мы просто выкидывали одежду. Совсем старые вещи можно использовать в быту.

Валерий, 32

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Фольгированный пластик, картон, бумага, ламинированный пластиком картон, кожура банана, волосы

Каждый человек хочет стать счастливым. Есть тысячи путей. Потребление — худший, но самый простой и понятный. К тому же тиражируется рекламой: «Покупка этой штучки подарит тебе радость!»

Теоретически я мог бы изменить свои привычки, практически — не сейчас. Когда я себе об этом говорю, мне кажется, это такие дурацкие отговорки! Но я не могу. Мне не хватит времени и сил. То есть я, конечно, прекрасно понимаю, что хорошо, а что плохо. Но нужны большие бытовые усилия.

Я живу в коммуналке и не могу по всей комнате раскидать раздельный сбор — это единственная комната. Мне нужен отдельный шкаф, чтобы не видеть это постоянно. Я очень тревожный человек, повышать свой уровень тревожности еще — застрелиться.

Екатерина, 41

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Фольгированный пластик, немаркированный пластик, термопленка, стрейч-пленка, бумага с пластиковой ламинацией, многослойный проклеенный картон, кожура апельсина

С момента моего первого раздельного сбора прошло 3-4 года. С прошлого лета мы еще начали компостировать органику — вывозим на дачу. Зимой не компостируем — органика уходит в помойку. Это зона ответственности мамы. Она прочитала, что не все стоит класть в компост. Например, косточки черешни и цитрусовые.

Иногда я позволяю себе уступки: взять чипсы или мороженое в неперерабатываемых упаковках. Мусор на снимке ударно копился полторы недели — я разобрала ящик, разобрала «Лабиринт» [Екатерина ходит в пункт выдачи компании у дома и забирает использованную упаковочную пленку для сдачи в раздельный сбор, штрихкоды отрезает. — прим.], подготовилась к акции «Раздельного сбора» — в общем, скидывала все, что не перерабатывается. Некоторые смотрят на меня, как на юродивую, потому что не понимают, зачем тратить столько усилий. Но в природе же есть биоразнообразие — я стараюсь относиться к людям так же. 

Когда человек говорит, что он один ни на что не может повлиять — это защитная реакция и инфантилизм. Просто это не является его приоритетом и зоной ответственности. Когда ты видишь в чем-то смысл, никаких «у меня нет места, у меня нет времени» не существует. Я рада, что в инфополе появились хоть какие-то инициативы. Если государство начинает обращать внимание на мусорную проблему, значит, у нас появляются не только вопросы выживания, а будущее и перспективы.

Лариса, 49

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Тетрапаки, нетканое синтетическое полотно, ПВХ, картон с ламинацией, полиэтиленовые пакеты, лист растения

Мы ходили весной в лес у дома каждый день в течение двух месяцев. Ходили с пакетами — собирали в мусор. Летом график сбился. Сейчас начали снова. Я зашла в лес и ужаснулась: «Мне не убрать это». Попыталась, а потом руки опустились. Даже с детьми не возможно все собрать. Вот я вчера убирала вдоль дороги. И что? Уже свежий мусор. Хочу таблички повесить в местах, где в лесу любят распивать алкоголь. Но не просто «Не мусорьте здесь», а что-то, чтобы до ума доходило. Может, напугать дружинами? Штрафом? Проклятьем?

Сейчас дома мы начали складывать отдельно батарейки и лампочки. Бумагу стараюсь не выкидывать — либо сжигаем в печке, либо в костре. Когда есть возможность сдавать макулатуру у детей в школе, мы сдаем. Пластик и стекло пока не собираем. Очень болит душа, что стекло выбрасывается. Но пока не выработала алгоритм, как его можно сдавать. Если бы были контейнеры возле дома, я бы с удовольствием пользовалась.

Ты начинаешь с себя, у тебя семья, дети, друзья, на которых ты можешь повлиять, рассказывая, показывая пример. Если в семье ты поменяешь потребительские привычки, то и твои дети уже будут жить по-другому. В любом случае ты начинаешь с себя. Нельзя начать менять других, не поменяв себя.

Валентин, 86

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Ветошь, фольгированный пластик, картон, полиэтилен, кофейный жмых, элементы растений

Я один — у меня потребности небольшие. Ведро держать нет смысла, я в пакетик все собираю и на следующий день по дороге в магазин выкидываю. Если быстропортящееся, например, очистки от рыбы, то сразу выношу.

Большие пакеты я вообще не беру. Вот у меня в кармане лежит один — хожу с ним пока не порвется. Пожилые люди экономично рассматривают этот вопрос. За каждый пакет надо платить 2-4 рубля. Но я не из-за экономии — просто нерационально. Зачем его брать, если тут же надо выбрасывать? А повезут на свалку.

Тема мусора важная, но надо с людьми работать. Рекламы должно быть больше, разъяснений. По телевизору же об этом не говорят, а откуда народ узнает? Кто-то по интернету схватит частично и все. Единственное, если народ возмутится как в Шиесе, и это уже не спрячешь. Должны много говорить: о незаконных свалках, о полигонах, о том, что надо строить перерабатывающие заводы. Думаю, при нынешней власти никаких изменений не будет.

Ксения, 22

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Фольгированный пластик, пластик без маркировки, нетканое синтетическое полотно, провод, салфетки, ламинированный пластиком картон, бумага

Я не люблю слово «потребление», даже когда оно используется в якобы позитивном контексте. Например, осознанное потребление. Потреблять это значит просто брать. Ты берешь и ничего дальше не делаешь.

В плане экологии я задаю мало вопросов. Знаю, что делаю недостаточно и могу больше, но нахожу себе тысячу оправданий. При этом родителей я могу обвинять: они не понимают, что немного испачканный пакет можно вымыть, а не выкинуть. Когда мама узнала, что у меня уже два месяца копятся отходы (для раздельного сбора), она была в ужасе: «Они же воняют, ты в каком гадюшнике живешь?» Я сказала, что все мою, а она: «Что?! Еще и моешь?» Это был разрыв, она вообще не поняла — другая парадигма. Они не знают про воздействие пластика, чем это грозит, что он разлагается сотни лет.

Я перестала покупать одежду — наоборот, отношу ее в секонд. Сейчас у меня максимально все есть, и шопоголизм не понятен. Некоторые друзья копят деньги, чтобы что-то купить: новую куртку, кроссовки. Моей обуви 7 лет, я ношу бабушкину кофту и мне комфортно — чувствую себя в этом хорошо. Если мне что-то действительно понадобится — куплю. На самом деле странно, мне всегда нравились шмотки, ходить по магазинам. Сейчас система координат изменилась.

Сергей, 62

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Картон, полиэтиленовые пакеты, немаркированный пластик, ламинированная пластиком бумага, фольгированный пластик, полипропилен, бумага, колбасная оболочка

Всю жизнь знал, что выделяются площади для мусора, и это нормально. Считал, что другого невозможно придумать или создать. Но сейчас получается, что даже в нашей стране, с ее необъятными просторами, назрела проблема.

 Год назад с семьей задумались о происходящем — стали сортировать отходы и увидели, какой оставляем след. До вывоза в пункт сбора проходит два-три месяца — отходы занимают отдельное помещение. Чтобы их вывезти, нужно загрузить джип под завязку, около сотни килограммов. Море пластика, бутылок из-под детского молока. Два-три человека производят такое количество — ужас. Когда грузишь все в автомобиль — испытываешь негативные чувства от мыслей, что ты на этой планете творишь. Потом появляется некоторое удовлетворение, когда видишь очередь, волонтеров, заряжаешься положительной энергией. Люди приходят с небольшими объемами — вероятно, сдают чаще. А ты минут пятнадцать принимаешь от сына мешки, которые он таскает из машины.

 Готов ли я менять свои потребительские привычки? Не готов. Мотив сохранить мир, дать возможность другим поколениям жить в нормальных условиях, — справедлив. Но он не пересилит привычки покупать и потреблять здесь и сейчас. Скорее мотив борьбы за свое здоровье, когда уже все будет критично. Никого не интересует даже то, что мы сидим на ядерных бомбах. У нас рядом «Тополя» по трассам ползают, дороги перекрывают. И когда через 15 минут мира может не быть, мы будем думать, как сохранить его для будущих поколений? Неизвестно, сколько нам осталось жить, а я буду думать, что не стоит покупать себе лишнее мороженое?

Ксения, 25

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Резиновая перчатка, синтетическая губка, стрейч-плёнка, немаркированный пластик, ламинированный пластикос картон, очистки от креветок, остатки еды, волосы

Ненавижу выкидывать продукты. Иногда еда все равно портится, и я очень грущу. Стараюсь покупать ровно столько, сколько съем. Мой парень даже думал, что у меня маленькая зарплата и не хватает денег на еду. Говорил: «Не стесняйся, Ксюш, я заплачу». Даже ссора была: я купила яйца, какой-то фрукт. Подумала, что приготовлю яичницу, порежу огурчик, кофе выпьем. Для меня это завтрак. Он очень расстроился — решил, что я его не ждала, раз не купила еды. А я просто не беру лишнего.

Потребление — подмена ценностей, замещение настоящих потребностей. Например, каждый хочет быть любимым. И человек думает, что его будут любить, если он будет классно одеваться. Или его будут уважать, если у него много машин.

Меня беспокоит, что у нас в стране отсутствует забота. В том числе об экологии. Не понимаю, почему государству все равно? У нас инициатива идет от людей, а не от власти, и это безобразие. Возможности раздельно сдавать отходы просто нет. Почему человеку доступно образование, но недоступна возможность не загрязнять свой дом? Какой-то абсурд. Чтобы не мусорить, ты должен прикладывать такие усилия! Я не попадаю на волонтерские акции «Раздельный сбор». Поэтому езжу сдавать свои отходы в IKEA — и благодаря шведам чувствую себя нормальным человеком. Хотя не все можно сдать.

Марина, 28

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Немаркированный пластик, упаковка из смеси пластиков, термобумага, рыбные очистки, скорлупа, персик, морковь, перчатка

Как-то раз я выкинула еду и поняла, что ведро только что было совершенно пустым, а теперь полное. И меня накрыло: я только что создала ведро мусора. Я взвесила пакет в руке, поняла, что это очень много, и просто приняла решение: с завтрашнего дня мы так больше не делаем. Рядом со мной как раз проходили акции «Раздельный сбор». Позже я поняла, что мыть упаковку не страшно и не сложно. Просто ты знаешь, что это нужно сделать. Я занимаюсь этим почти два года.

Помню, как в детстве сдавала бутылки. Не потому что не было денег, а потому что это нормально. Родители и бабушка рассказывали, как им в магазине что-то продавали только в свою тару. То есть это нужно было держать в голове: ты не просто идешь в магазин, а берешь с собой все необходимое. Полиэтиленовых пакетов вообще не было, они стоили дорого. Дедушка их мыл, сушил и потом снова использовал. Поэтому, когда в 90-х появился свободный рынок, начался отходняк: наконец-то мы можем ничего не мыть, не экономить, а просто потреблять.

Автоматизм — очень страшная вещь. Он во всем. В отношении к людям, себе, ко всему. Мы воспринимаем все как данность, не чувствуем конечности. Все легко в получении, относимся друг к другу как к ресурсу. Но любой ресурс может закончиться, перестать быть доступным каждому, стать дороже. Климат меняется и меня это очень сильно беспокоит. Еще 10 лет назад все было по-другому. Это очень быстрые изменения. И если они уже так быстро происходят, то дальше все будет только быстрее. Все может действительно печально и трагически закончиться. Для нас. Не для внуков.

Александр, 30

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Полипропиленовая упаковка, тетрапак, полиэтилен высокой плотности, полистироловая баночка, картон, фольга, пластик без маркировки

В 2012 году мой преподаватель, который занимался экологическими вопросами рассказал мне о городской свалке. Которую я, кстати, мог наблюдать из окна своего дома — она была высоченной. Он говорил, что к 2020 году свалка будет такой огромной, а содержание метана таким высоким, что любая искра может привести к катастрофе. Не то чтобы это на меня повлияло. В моем городе в первую очередь была проблема не с сортировкой, а тем что из некоторых районов мусор вообще не вывозился.

Люди, которые начинают с себя, заряжают других. Например, Чистомен — мужчина в зеленой маске из Челябинска, который устраивает уборки. Он вдохновил многих людей делать так же. Конечно, уборка — не решения проблемы. Но в российском обществе уже это — очень хорошо и правильно.

Лично я к раздельному сбору не готов. Просто не готов. Не хочу этим сейчас заниматься. Я из тех людей, которые начнут, когда будет инфраструктура и регламент со стороны государства. Считаю, это правильный путь. Я не задумываюсь о том, какой след оставляю. А если и задумаюсь, это ничего не изменит в моей голове, честное слово. Я переживаю только за зеленые массивы в городской среде. Будем честны, меня волнуют не море, не горы, а конкретно — город. Так как это среда, в которой я обитаю.

Ксения, 31

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Бумага, бумажные салфетки, термобумага, многослойный проклеенный картон, упаковка из смеси пластиков, картон с пластиковой ламинацией, немаркированный пластик

Когда я что-то не выкидываю, я говорю себе: «Это хорошо». Но, если честно: что изменит не выкинутая мною бутылка? Ничего. Конечно, если миллиарды людей не будут выкидывать — это многое поменяет. Но ведь каждый думает только о себе.

Говорю коллегам: «Наливайте кофе в свою кружку». А они не понимают, чем вредят «бумажные» стаканчики. То есть люди даже не догадываются. Берешь бумажку и макаешь в воду. Что с ней происходит? Она размокает. И как «бумажный» стаканчик может часами удерживать жидкость? Там пластиковая пленка. Не то чтобы люди тупые, просто не хотят думать. Все идет к упрощению. Техника за нас думает и все делает.

Мне грустно, что человек не может изменить своим инстинктам. Не может перестать есть. Возможно, пока что. Надеюсь, когда-нибудь что-то придумают и мы не будем нуждаться в еде или она будет в другом виде. Тогда мы перестанем покупать. Кто-то возразит: «А как же разнообразие и вкус?» То, что плод сладок, еще никого к добру не привело. Адама и Еву вот тоже. Они — первые потребители. А змея — маркетолог — соблазнила, заманила яблоком.

Татьяна, 59

Что останется после меня. Художница и арт-терапевтка Ирина Гейнц

Полистирол, салфетки, подгузник, бумага с пластиковой ламинацией, полиэтилен, фольгированный пластик, кофейный жмых, кожура дыни, вишневые косточки, умершее растение

Когда мы учились в школе, выделялись огромные территории для сбора макулатуры и металлолома. Всякие коряги с улиц сдавали. Иногда со строек могли принести даже нужное. Потому что соревнование между классами — хочешь выиграть. Все шныряли по колхозам, полям, ямам, арыкам и собирали металлолом. А в быту у нас разве что металлические банки были, но мы их приспосабливали для хранения — под гвозди, пуговицы, иголки. Если вдруг пластиковая коробочка появлялась, то мы ее хранили как зеницу ока, на видное место ставили: «Какая красивая пластиковая коробочка!»

У нас было помойное ведро с водой и очистками. И мы выливали это в яму в саду. Там оно все само собой перегнивало. Мусорок не было. Стекло, металл и макулатуру мы сдавали. Полиэтиленовые мешки появились гораздо позже — из-за бугра — спасибо. За большие деньги фарцовщики привозили эти мешки с рекламой «Мальборо» и «Левайс». И мы в эти мешки засовывали какую-нибудь сумочку, чтобы он не растянулся и дольше служил. А потом поперла «цивилизация» — занавес открылся и нам показали, как можно жить.

Мы дойдем до точки практического невозврата и быстренько начнем исправляться. Другой вопрос — успеем ли. У людей какая логика? Я зачем буду напрягаться? Напрягитесь кто-нибудь, а я подумаю. Чтобы совесть большинства проснулась нужен либо насильственный приказ либо воспитать поколение, у которых будет другой способ жизни. А у нас какой? Идея одна — глянцевые журнальчики, реклама: вот так надо выглядеть, вот так ходить, вот это тебе нужно купить, вот это иметь. Иметь, иметь, иметь. Всё. А зачем, для чего? Ведь я этого достойна! И каждый — я.



Любое использование материалов возможно только с разрешения автора.

RU
EN